Ливан

Ливан занимает 10 452 квадратных километра на восточном берегу Средиземного моря, между Сирией и Израилем; его береговая линия протянулась примерно на 225 километров. Узкая прибрежная равнина, где расположены Бейрут, Триполи, Сайда и Сур, быстро переходит в хребет Ливан, отдельные вершины которого превышают 3 000 метров. За ним лежит продольная долина Бекаа — северное продолжение Великой рифтовой системы и важнейшая сельскохозяйственная область страны, — а вдоль сирийской границы поднимается более сухой Антиливан. Главные реки коротки и имеют резкий сезонный сток; Литани течёт целиком внутри страны, Оронт направляется на север в Сирию, а Нахр-эль-Кальб прорезает западные склоны к морю. На расстоянии менее 50 километров ландшафт меняется от плотной городской застройки и цитрусовых садов побережья до известняковых ущелий, кедровых рощ, снежных вершин и плодородных полей Бекаа.

Климат на побережье средиземноморский: лето жаркое, влажное и почти без дождей, зима мягкая и дождливая. В Бейруте большая часть осадков выпадает с ноября по март, тогда как внутренние районы получают меньше влаги и испытывают более резкие температурные колебания. Высота приносит снег в горы, где устойчивый зимний покров исторически питал источники и поддерживал сезонные виды хозяйства; в Бекаа зимой обычны заморозки, а летом дневная жара превышает 30 °C. Изменение климата проявляется в более продолжительных волнах жары, нестабильных осадках, засухах и лесных пожарах. Быстрая урбанизация закрыла почву и перегрузила ливневую инфраструктуру, поэтому короткие ливни могут вызывать подтопления. Дефицит водохранилищ, потери в сетях, загрязнение рек и чрезмерное использование подземных вод превращают сравнительно богатые для региона осадки в ненадёжное водоснабжение. Повышение уровня моря создаёт дополнительный риск для портов, пляжей и низких участков густо застроенного побережья.

Леса и кустарники занимают главным образом горные склоны, но их площадь и качество сильно различаются. Ливанский кедр, прежде покрывавший более широкие территории, сохранился в разрозненных рощах, включая Хорш-Арз-эр-Раб возле Бшарри и заповедник Шуф. Здесь соседствуют кедры, можжевельники, дубы и сосны, а горные коридоры важны для перелётных птиц между Евразией и Африкой. Пожары, незаконная застройка, карьеры, вырубка и заброшенные сельскохозяйственные террасы дробят местообитания. Бекаа производит зерно, картофель, овощи, виноград и фрукты; на побережье выращивают цитрусовые, бананы и оливки, а южные холмы известны табаком. Сельское хозяйство занимает небольшую долю экономики, но обеспечивает доходы в районах, где мало альтернативной работы. Загрязнение твёрдыми отходами стало общенациональной проблемой после кризисов системы вывоза мусора, а сброс неочищенных стоков в море и реки показывает, как институциональная слабость непосредственно влияет на окружающую среду.

Побережье современного Ливана было ядром финикийских городов-государств Библ, Сидон и Тир, чьи морские сети связывали Левант с Кипром, Северной Африкой и западным Средиземноморьем. Эти города переходили под власть Ассирии, Вавилона, Персии и эллинистических держав, а при Риме Бейрут стал центром права, Баальбек получил монументальные храмы. После арабских завоеваний VII века регион вошёл в исламские халифаты, сохранив христианские общины и горные формы автономии. В средние века побережье контролировали крестоносцы, затем мамлюки, а с 1516 года — Османская империя. В горах сложились общины маронитов, друзов, шиитов и суннитов, связанные с местными землевладельцами и торговыми центрами. Конфликты 1840-х и особенно насилие 1860 года привели к созданию автономного мутасаррифата Горного Ливана под османским суверенитетом и европейскими гарантиями. Эта система стала ранним опытом территориального управления через конфессиональное представительство.

После распада Османской империи Франция провозгласила Государство Великого Ливана 1 сентября 1920 года, присоединив к Горному Ливану Бейрут, Триполи, Сайду, Тир и Бекаа. Современные границы тем самым объединили горные общины с преимущественно мусульманскими прибрежными и внутренними районами. Независимость была закреплена в 1943 году, а неписаный Национальный пакт распределил высшие должности между маронитским президентом, суннитским премьер-министром и шиитским председателем парламента. Демографические изменения, палестинское вооружённое присутствие, социальное неравенство и региональное вмешательство подорвали этот баланс, и в 1975 году началась гражданская война. Таифское соглашение 1989 года перераспределило полномочия и подготовило прекращение войны в 1990 году, но закрепило конфессиональную систему. Сирийские силы оставались до 2005 года. Война между Израилем и «Хезболлой» в 2006 году, сирийский кризис после 2011 года, протесты 2019 года и взрыв в порту Бейрута 4 августа 2020 года последовательно испытывали способность государства к восстановлению.

До финансового краха экономика опиралась на банковское дело, торговлю, недвижимость, туризм, образование, медицинские услуги и переводы многочисленной диаспоры. Модель финансировала высокий импорт притоком валюты и государственным долгом, но скрывала хронические дефициты и убытки банковской системы. С осени 2019 года банки ограничили доступ вкладчиков к средствам, ливанский фунт потерял более 98 процентов стоимости, а совокупный реальный выпуск к концу 2024 года сократился почти на 40 процентов по сравнению с докризисным уровнем. В 2025 году туризм, денежные переводы и относительная валютная стабилизация дали первый умеренный рост после многолетнего падения. Возобновившаяся 2 марта 2026 года война между Израилем и «Хезболлой» прервала этот хрупкий процесс; в мае министерство финансов ожидало сокращения экономики как минимум на 7 процентов в 2026 году. Восстановление требует реструктуризации банков, распределения огромных убытков, реформы электроэнергетики, прозрачного бюджета и внешнего финансирования, но эти решения затрагивают влиятельные политические и финансовые интересы.

Ливан разделён на девять мухафаз: Бейрут, Горный Ливан, Север, Аккар, Баальбек—Хермель, Бекаа, Юг, Набатия и Кесруан—Джебейль. Последняя была учреждена законом, опубликованным 7 сентября 2017 года, а практическое оформление администрации последовало с назначением губернатора в 2020 году. Районы далее делятся на муниципалитеты. Национальная перепись не проводилась с 1932 года, поэтому демографические показатели неизбежно основаны на регистрах, обследованиях и моделях. Оценка ООН и Всемирного банка на 2025 год составляла около 5,8–5,9 миллиона жителей, но она включает население, чья численность быстро меняется из-за эмиграции, возвращений и вынужденного перемещения. Правительство оценивало число сирийских беженцев в июле 2025 года примерно в 1,3 миллиона, из которых немногим более 716 000 были зарегистрированы УВКБ ООН. Военные действия 2026 года переместили свыше миллиона человек внутри страны, сделав любую единую «текущую» цифру особенно условной.

Арабский язык является официальным и используется в большинстве повседневных ситуаций, но французский и английский широко представлены в образовании, деловой жизни, СМИ и городской культуре. Ливанская арабская речь отражает многослойную историю побережья и тесные связи с Сирией и Палестиной. Общество включает маронитов, греко-православных, греко-католиков, суннитов, шиитов, друзов, армянские общины и другие группы; политическая система признаёт 18 религиозных конфессий. Эта структура поддерживает институциональное участие общин, но одновременно превращает многие государственные решения в предмет квот и переговоров элит. Бейрут стал одним из центров арабской печати, издательского дела, музыки и современного искусства, а университеты привлекают студентов со всего региона. Архитектура соединяет османские дома, французские планировочные элементы, модернистские здания и следы многократных разрушений. Писатели Джебран Халиль Джебран и Амин Маалуф иллюстрируют важную роль эмиграции и многоязычия в формировании ливанской культурной мысли.

Главная транспортная ось проходит вдоль побережья от южной границы через Сур, Сайду и Бейрут к Триполи, а дороги через горные перевалы связывают её с Бекаа и сирийской границей. Автомобильный транспорт почти полностью заменил железные дороги, закрытые во время гражданской войны; заторы, слабый общественный транспорт и неравномерное обслуживание дорог увеличивают стоимость перемещения. Порт Бейрута остаётся ключевыми торговыми воротами, несмотря на разрушение 2020 года, а порт Триполи получил большую роль в контейнерных и транзитных операциях. Международный аэропорт имени Рафика Харири обеспечивает основную воздушную связь страны, но концентрация внешних перевозок в одном аэропорту и нескольких портах создаёт стратегическую уязвимость. Государственная электросеть годами не покрывает спрос, поэтому домохозяйства и предприятия зависят от частных дизельных генераторов и всё чаще от солнечных панелей. Телекоммуникации и частные медицинские и образовательные учреждения сравнительно развиты, однако муниципальные услуги, водопровод и государственные больницы испытывают нехватку средств. Войны 2023–2024 и 2026 годов нанесли новый ущерб жилью, дорогам и коммунальной инфраструктуре юга, Бекаа и пригородов Бейрута.

Ливан является членом ООН, Лиги арабских государств, Международной организации франкофонии и Всемирной торговой организации в статусе наблюдателя; на юге действует миротворческая миссия ООН, мандат которой должен завершиться 31 декабря 2026 года. Географическое положение связывает страну с восточным Средиземноморьем, Сирией и более широкими торговыми маршрутами Леванта, а диаспора обеспечивает финансовые, профессиональные и культурные сети далеко за пределами региона. Эти преимущества соседствуют с ограниченным суверенным контролем над вооружёнными силами, зависимостью от импорта, институциональной фрагментацией и повторяющимися внешними конфликтами. Переговоры о безопасности, возможное восстановление торговли с Сирией и освоение морских энергетических ресурсов могут изменить экономическую позицию, но не заменят реформ банков, судов, бюджета и коммунальных служб. Будущее значение Ливана будет зависеть от способности превратить его многообразие и открытость из механизма распределения влияния в основу подотчётного государства, способного защищать население и поддерживать инфраструктуру без очередного цикла финансового и военного разрушения.